Правосудие первобытное и современное. Разрешение споров в анархистских и государственных обществах - Боб Блэк

Но важно то, что «даже сейчас мы знаем, что благодаря трансформации, которую образование окажет на характер, преступления станут очень редкими: преступников, которые сейчас являются всего лишь отклонениями, следует рассматривать как больных или сумасшедших: проблема преступности, которая сегодня занимает так много судей, адвокатов и тюремщиков, уменьшится в социальной значимости и станет простой записью в философии медицины».¹⁸⁷ Позже я скажу, что думаю о медицинской модели преступности. Пока я лишь укажу на то, что Гильом тоже не обращает внимания на урегулирование споров. Гильом, благослови бог его безбожное сердце, предвосхитил каждое клише анархистской криминологии. Классические анархисты мало задумывались о социальном порядке.¹⁸⁸ Их враги мало думают о чём-то другом.

Современный американский анархист «Скотт» (из «Коллектива повстанческой культуры») написал «Анархистский ответ преступности».¹⁸⁹ Анархистский ответ? Весьма самонадеянно. Хотя он не упоминает Гильома, или Кропоткина, или любого другого анархиста, его «ответ» преступности напоминает ответ Гильома, только он ещё хуже: под другими названиями у него есть полиция, суды, тюрьмы и психиатрические больницы, переименованные в «Коллективы». Если это и есть анархистский ответ преступности, то только идиот станет анархистом.

В 2010 г. профессор Джефф Феррелл, после 12-летнего академического отпуска от анархизма, написал краткую статью о Кропоткине для «Пятидесяти ключевых мыслителей в криминологии». В основном это просто краткая биография с очень кратким изложением критики Кропоткиным закона и тюрем.¹⁹⁰ В ней также ничего не сообщается о мнении Кропоткина об анархистском урегулировании споров.

Это правда, что страх перед преступностью несоизмерим с частотой тех видов преступлений, которых люди боятся, благодаря политикам и СМИ. Вероятно, мало кто знает, что преступность в США снижается уже несколько десятилетий.¹⁹¹ Но по-прежнему совершается много преступлений непосредственно против людей и личной собственности. Большинство людей, за исключением 1%, были жертвами таких преступлений, или они знают кого-то, кто был. Преступность и страх перед преступностью, как и всё остальное в этом обществе, распределены неравномерно. Страх женщин перед насилием оправданно высок, потому что высок уровень насилия в отношении женщин, особенно в интимных отношениях.¹⁹² Анархистская риторика должна выглядеть ещё более бессодержательной чем обычно для жертв изнасилования и избитых жён. Расскажите им, что «Монсанто» и «Вол-Март»¹⁹³ – это бо́льшие преступники, чем их обидчики.

Князь Кропоткин выделил три категории законов: охрана собственности, охрана правительства и охрана личности.¹⁹⁴ Очевидно, что если государство упразднено, то и преступления против государства тоже. «Добрая треть наших законов – утверждает Кропоткин: налоги, организация вооружённых сил и полиции и т. д. – служат только для того, чтобы содержать, чинить и развивать государственную машину».¹⁹⁵ Оценка совершенно произвольна. Я знаю одну правовую систему – американскую – гораздо лучше, чем Кропоткин знал любую правовую систему, но я бы даже не пытался сделать такую оценку. Я думаю, что его оценка слишком высока. Но это также не имеет значения, если речь идёт об урегулировании споров в современном анархистском обществе. Когда в государственном аппарате возникают споры, это часто споры внутри государственного аппарата. Люди не думают, что такие законы предназначены для их защиты. Разумеется, не предназначены.